"Когда я приехал в Экали на десятый урок (который оказался последним,
хотя я тогда еще этого не знал), мною владело нетерпеливое ожидание: из его
рассказа я знал, что он бросил свою работу именно тогда, когда занимался
"знаменитым методом бобов". Очень скоро, быть может, на этом неминуемом
уроке, мы дойдем до критического момента, когда он услышал о теореме Геделя
и оставил попытки решить проблему Гольдбаха. И тут-то я и начну атаку на его
бережно скрываемую защиту, выставлю его рассуждения о недоказуемости тем,
чем они и являются: простым оправданием.
Я приехал, и дядя, ни слова не говоря, провел меня в свою так
называемую гостиную, которую я не узнал. Всю мебель он сдвинул к стенам,
даже кресло и шахматный столик, навалил штабеля книг вдоль стен еще выше,
освободив посередине широкое пустое пространство. Опять-таки ни слова не
сказав, он взял у меня из рук мешок с бобами и начал раскладывать их на полу
прямоугольниками. Я молча смотрел.
Закончив, он сказал:
- На предыдущих уроках мы изучили мой ранний подход к Проблеме. Это
была хорошая, пусть даже превосходная математика, но математика довольно
традиционного вида. Теоремы, которые я доказал, были трудны и важны, но они
развивали пути, начатые другими, а не мной. Но сегодня я представлю тебе
свою самую важную и оригинальную работу, мой прорыв. Открыв геометрический
подход, я вторгся наконец на девственную, неисследованную территорию.
- Тем более жаль, что ты ее оставил, - сказал я, подготавливая почву
для начала конфронтации.
Он не обратил внимания.
- Основной тезис, лежащий в основе геометрического подхода, состоит в
том, что умножение - операция не естественная.
- Что ты имеешь в виду под словом "не естественная"? - спросил я.
- Леопольд Кронекер когда-то сказал: "Всеблагой Господь создал
натуральные числа, все остальное - работа человека". Так вот, как он создал
натуральные числа - думаю, Кронекер забыл это добавить, - он создал и
сложение с вычитанием, или дать и взять. Я рассмеялся:
- Дядя, мы будем заниматься математикой или теологией?
И снова он не обратил внимания на мою реплику.
- Умножение не естественно в том же смысле, в котором сложение
естественно. Это измышленное, вторичное понятие, означающее не более чем ряд
последовательных сложений одинаковых элементов. Например, 3x5 это не что
иное, как 5 + 5 + 5. Изобрести имя для повторения, да еще назвать это
"операцией" больше похоже на работу дьявола...
Я не рискнул вставить юмористическое замечание.
- Если умножение - не естественно, - продолжал дядя, - то тем более не
естественно понятие "простого числа", им порожденное. Крайняя трудность
основных проблем, связанных с простыми числами, - прямое из этого следствие.
Причина отсутствия видимого порядка в их распределении состоит в том, что
само понятие умножения - а в силу этого и простого числа - излишне
усложнено. Это - основное положение. Мой геометрический метод вызван к жизни
просто желанием построить естественный способ рассмотрения простых чисел.
Дядя Петрос показал на конструкцию, которую соорудил во время своей
речи.
- Что это? - спросил он меня.
- Прямоугольник, выложенный из бобов, - ответил я. - В нем 7 строк и 5
столбцов, их произведение равно 35 - общее число бобов в прямоугольнике.
Верно?
Он пустился в объяснение, как его поразило наблюдение, которое, хотя и
было абсолютно элементарным, казалось ему исполненным интуитивных глубин. А
именно: если построить (теоретически) все возможные прямоугольники из точек
(или из бобов), это даст все натуральные числа - кроме простых. (Поскольку
простое число не является произведением, оно не может быть представлено
прямоугольником - только одиночной строкой.) Далее дядя стал объяснять
исчисление операций над прямоугольниками и привел мне несколько примеров.
Потом сформулировал и доказал несколько элементарных теорем.
Я стал постепенно замечать изменения в его стиле. На предыдущих уроках
дядя был эталоном преподавателя. Он варьировал скорость изложения обратно
пропорционально трудности материала, всегда убеждаясь, что я понял, и лишь
потом двигаясь дальше. Но чем глубже он уходил в геометрический подход, тем
торопливее становились его ответы, путанее, отрывистее, иногда до полной
непонятности. В какой-то момент он вообще перестал обращать внимание на мои
вопросы, и то, что я поначалу принял за объяснения, оказалось отрывками
стремительного внутреннего монолога."
Apostolos Doxiadis, Uncle Petros and Goldbach's Conjecture
Wednesday, February 11, 2009
Немного настоящей математики
Subscribe to:
Post Comments (Atom)
No comments:
Post a Comment